нам нужна ваша помощь Межрегиональная Благотворительная Общественная Организация пациентов с патологией гипофиза “ВЕЛИКАН”
вход | регистрация зачем нужна?
Ваш e-mail:
Ваш пароль:
Забыли пароль?
Введите адрес почты, указанный при регистрации и нажмите на ссылку выслать новый пароль на почту
Выслать новый пароль на почту
Акромегалия » Проект "История одной болячки" » История №1

История №1

История одной болячки

Вы замечали, как быстро растут дети? Как они мгновенно вырастают из одежды и обуви? Обувь, которую купили весной, осенью уже мала, надо покупать новую. А теперь я обращаюсь к людям старшего возраста, к тем, кто помнит времена всеобщего дефицита. Обувь надо было не просто купить, её надо было достать. Это касалось всех вещей – и детских, и взрослых. Одно из моих кошмарных воспоминаний того времени – это очередь за женскими сапогами в Пассаже. Очередь начиналась у входа в Пассаж со стороны Невского проспекта, петляла по всему первому этажу и заканчивалась у выхода на площадь Искусств. С мужской обувью было чуть попроще, но тоже не легко. Поэтому обувь покупалась впрок. Почему я об этом так подробно пишу? Потому, что именно с обувью были связаны первые проявления моей болезни – аденома гипофиза и акромегалия.
Я родился в 1959 году. В 25 лет был призван в Советскую армию, служил на зенитно-ракетном комплексе начальником расчета антенного поста. Говоря проще, я настраивал аппаратуру локаторов. Уровень полученного СВЧ облучения я не знаю, но показательным считаю такой факт – когда мы включали свой локатор, то в городке, расположенном в 5 километрах от стартовой позиции, телевизоры показывали только полосы. А я в это время находился в кабине управления в 10 метрах от работающего локатора. Может быть, именно это и стало причиной моего заболевания. Не знаю. Но через два года службы, когда я демобилизовался, меня стали мучить сильные головные боли. В КБ, где я до этого работал, так же как и в армии был повышенный уровень СВЧ излучения, кроме того там было много химии – кислотное травление, гальванические ванны. После того, как я сменил работу, головные боли прошли. Одновременно с появлением головных болей у меня стали увеличиваться размеры ступней ног! Обувь, которую я носил, вдруг стала мне жать, а ботинки, которые были куплены на запас, не лезли мне на ноги. Я не мог понять – ведь я мерил ботинки при покупке, они были впору, а теперь мне их не одеть. Пришлось покупать новую обувь, но через некоторое время, она тоже стала мала. В то же время у меня стали болеть суставы ног, и я обратился к врачам. Меня направили на лечение в больницу института им. Вредена. Я рассказал о своих проблемах с увеличением размера ног, и доктор, я даже помню его фамилию, кандидат медицинских наук, мне рассказал как мой вес, я тогда весил почти 100 кг., раздавливает мои суставы, и ступня становится более «плоской», но более вытянутой. Я несколько лет лечился в различных больницах, в том числе в ревмоцентре и в Клинической больнице имени Петра Великого при академии имени И.И.Мечникова от деформирующего артроза суставов. Размер обуви между тем увеличился с 44-го до 48-го размера.
Кроме увеличения размера ступней ног у меня были и другие проявления заболевания: увеличивались размеры кистей рук, менялся прикус, менялись черты лица. Я спрашивал врачей, например, участкового терапевта в поликлинике, но получал ответ, что возраст никого не красит, а дальше будет еще хуже – придет старость. На вопрос: «Что мне делать?» - следовал неизменный ответ – худеть. И я продолжал жить и работать как прежде, только очень сильно уставал.
В 1999 году я отпуск провел в Сочи, загорал, купался. Потом у меня был сильнейший нервный стресс, когда скончался мой отец… Видимо это активизировало течение болезни. Те изменения, которые в течении почти 10 лет проявлялись постепенно, вдруг начали развиваться взрывообразно. Я смотрел в зеркало – и не узнавал себя. А знакомые, которые давно меня не видели, зачастую, увидев меня, даже не верили, что это я.
Про ноги я уже говорил. Размер рук – моё обручальное кольцо я не мог надеть даже на первую фалангу мизинца. И не мог сжать ладони в кулак. У меня выросли надбровные дуги, увеличился размер носа, язык с трудом помещался во рту. Нижние зубы выдвинулись вперёд и как бы разъехались в стороны. На коже головы появились складки размером с палец. А еще сильнейшая потливость.
Утром постель была мокрой насквозь, одеяло и подушку каждое утро приходилось сушить на батарее – они были мокрые насквозь. И храп! Как я храпел! Иногда я даже сам просыпался от собственного храпа, а моя жена, по-моему, вообще не спала.
А потом я стал задыхаться по ночам. Я просыпался от того, что не мог не вздохнуть, не выдохнуть. Еле-еле, с трудом удавалось сделать вздох, потом второй. К тому времени, когда приезжала скорая, я уже дышал. Конечно же я обращался к врачам. У меня проверяли легкие, нос, горло, бронхи. Лежал на обследовании в Елизаветинской больнице, Первом медицинском институте им. Павлова, прошел обследование
в Городском клиническом онкологическом диспансере на Песочной набережной. Вердикт врачей – высокое стояние диафрагмы, которое появилось после псевдотуберкулеза с осложнениями, перенесенные мною в 28 лет, и искривление носовой перегородки.
За всё это время мне никто ни разу не подсказал обратиться к эндокринологу.
Случай. Господин случай – как много он значит в нашей жизни. Таким случаем для меня стала медкомиссия. Для допуска к работе с электроустановками мы на работе ежегодно проходили медосмотр. Во многом он был чистой формальностью. Но в тот раз вмешался Господин Случай!
Я вошел в кабинет к наркологу. Он взглянул на меня и с интересом произнес:
- Какая интересная структура головы. Это у Вас врожденное?
- Нет, недавно стали меняться черты лица.
- А размеры рук и ног не изменились?
- Изменились, сильно увеличились.
- К врачам обращались?
- Да. Говорят надо худеть.
- У эндокринолога были?
- Нет.
- Почему?
- Никто не направлял.
- Немедленно к эндокринологу! Бегом!
Я поверил этому доктору. Я не знаю его имя, но он оказался настоящим специалистом. Я обратился к эндокринологу, сдал анализы, сделал МРТ головного мозга. Был поставлен диагноз: аденома гипофиза, высокий уровень соматотропного гормона, опухоль уже была такого размера, что начала пережимать хиазму. Однозначная рекомендация – операция. Был направлен на операцию
 в Российский научно-исследовательский нейрохирургический института им. проф. А.Л. Поленова, где в то время подобные операции делались трепанацией черепа. 
И снова господин случай! В столовой института травматологии и ортопедии им. Р.Р.Вредена я случайно разговорился с соседом по столику и рассказал свою историю. Мне повезло – этот человек оказался доктором-нейрохирургом, профессором, специалистом по опухолям головного мозга. Он мне подсказал, что в Военно-медицинской Академии эти операции производятся эндоскопически, через нос. Они менее травматичны, легче переносятся и выздоровление после них идет значительно быстрее. Я спросил про эти операции в поликлинике, но врач-эндокринолог ничего не слышала и не знала про эти операции. В институте им. Поленова ответ врача был примерно такой: «Это Ваша проблема – где и как делать операцию. Хотите, можете вообще не делать, только скажите записывать Вас на очередь или нет.» немного подумав, я обратился в Военно-Медицинскую Академию им. С. М. Кирова.
И, пожалуй, впервые за все мои хождения по врачам, я увидел реальное желание врачей не отпихнуться от пациента, а желание помочь больному. Как гражданское лицо, я мог лечь на операцию только платно, но я уже не хотел обращаться ни к кому другому. Операцию в декабре 2001 года мне сделал прекрасный доктор Владислав Юрьевич Черебилло. После операции мне еще провели 40 сеансов лучевой терапии.
Эффект от операции был ошеломляющий. Сгладились черты лица, прекратилась потливость, исчезли ночные остановки дыхания, я даже перестал храпеть. Но начал толстеть. Ел хорошо, двигался мало, так что всё легко объяснимо. Через два года после операции мой вес составлял 150 кг. Постепенно стала опять возвращаться утомляемость, потливость, храп, но не в таком объёме как до операции.
Конечно же, я обследовался. Я ежегодно делал МРТ, сдавал анализы крови на соматотропный гормон. Всё было хорошо. Только самочувствие становилось всё хуже.
Я лежал в больницах, и, наконец, через пять лет после операции в Первом медицинском институте мне был поставлен диагноз – высокий уровень пролактина. Мне был прописано лечение – приём таблеток бромокриптина. Я принимал их почти пять лет. Только состояние не менялось, правда, я больше не толстел. И это уже было хорошо, но мне этого было мало. Я продолжал жаловаться врачам, и меня направили на обследование в «Федеральный Центр сердца, крови и эндокринологии имени В.А. Алмазова». И снова я встретил в своей жизни врачей, которым не безразличны их пациенты, которые искренне стремятся всеми силами помочь больным людям.
Начался новый этап моей жизни. Впервые был сделан анализ на инсулиноподобный фактор роста. До этого ни один врач-эндокринолог, ни в одной клинике этого обследования мне не назначал. Обнаружен высокий уровень ИПФР – и мне назначено лечение аналогами соматостатина.
Снова прекрасный эффект. Постепенно стал снижаться вес, улучшилось самочувствие. Появилась энергия жизни, тяга к новым знаниям. Появились новые увлечения – фото, моделизм, краеведение, история. Я даже начал писать своеобразные фото-эссе. Через два года, после того как я увлекся фотографией, первые мои снимки были опубликованы в газете, у меня прошли персональные фотовыставки и выставка моих моделей танков. Жизнь стала яркой и интересной. Но и осложнение от лечения тоже было серьёзное – острый приступ желчнокаменной болезни, в результате удален желчный пузырь.